Deathkiller. Девушка.
***, Парк.
Было довольно-таки тепло, и вечером я вышла прогуляться пешком по парку – пару кругов по старой привычке - разбередить память - по ностальгическому маршруту. Мне нравилось это чувство – когда внутри начинает что-то саднить, едва прикасаешься к старой ране, которая уже успела затянуться. Больно, но боль контролируема. И это ощущение власти над собой – над телом и чувствами – доставляет мне некое мазохистское удовольствие. Ходить, думать, вспоминать, перебирать его подарки, нарочно не убирая их подальше, чтобы периодически натыкаться – то на открытку из поездки, то насыпать кофе по ошибке в его чашку, или брызнуть на запястье духами, что он подарил – сидеть и чувствовать, как ты превозмогаешь эту боль, как постепенно грусть о былом сменяется радостью обладания – что-то все же осталось..
Несмотря на позднее время, народу было еще достаточно, скамейки были заняты, и я медленно шла по аллее, разглядывая сидящих. Мы встретились взглядами, и у меня внутри что-то вспыхнуло. Его лицо было очень знакомо – признаться, издалека я приняла его за Марка. Такие же светлые, немного потертые джинсы, черная куртка, светло-серый свитер.. Мужчина пристально смотрел на меня и улыбался. Я улыбнулась в ответ, и прошла мимо. Признаться, чем больше я думала о нем – тем больше находила сходств, хотя лица были совершенно разные – тот же прямой взгляд, та же чуть сгорбленная осанка, широко расставленные ноги, привычка держать голову прямо... Марк всегда коротко стригся, я помню, как однажды он проиграл спор, на два месяца вынужден был отказаться от услуг парикмахера, и ходил страшно нервный. У сидящего мужчины были пышные, торчащие в стороны волосы, кажется – даже усы, я уже не помню – но это было как-то уже неважно. Он улыбался мне, словно старой знакомой. Я намеренно изменила маршрут прогулки так, чтобы еще несколько раз пройти мимо него. Я украдкой оглянулась – он улыбался. Наверное, я ему просто понравилась.
И мне в один момент стало так тепло, до слез – радостно и легко…
Мимо меня на велосипеде промчалась девочка с раскосыми глазами, едва-едва успев повернуть руль вправо от меня. Мне стало ее жаль, хотя это заболевание сейчас нетрудно вылечить. Я обернулась назад снова, на скамейку к мужчине подсел старичок, и принялся надувать насосом большой желтый воздушный шар.
В этот момент зазвонил телефон. Я приняла вызов и на несколько минут отвлеклась на разговор. Когда я повернулась, девочка с раскосыми глазами сидела рядом с желтым шариком в руках, старик уже ушел, а мужчина молча улыбался дочери. Потом они встали и пошли к воротам. С каждым шагом образ Марка таял – это был обычный отец, выполняющий свой воскресный долг перед дочерью – немного сутулый, немного – полноватый, в растянутых джинсах, он крепко держал девочку за руку.
Я положила ладонь на живот, и малышка внутри зашевелилась в ответ. Как бы мне хотелось, доченька, чтобы и твой папа мог взять тебя за руку и повести на прогулку..

Несмотря ни на что, я люблю это ощущение – саднящего шрама, который, я думаю, со временем разойдется. У Марка было немного шрамов, каждому из них – не больше пятидесяти лет. Думаю, со временем я тоже научусь резать так, чтобы не оставалось следов. Времени у меня впереди- целая вечность.