Бросать на головы прохожих помидоры - путь к славе. Пусть и хлопотный, но скорый.
В предсмертном движеньи застыла ладонь,
И пальцы дрожат на эфесе,
В стрелу превратился послушный огонь,
Но мир мне становится тесен.
Был явным смертельный, увы, перевес
Врагов, что, как смерч, подлетели.
Обителью смерти стал Нарнийский лес.
Не воин, кто умер в постели!
Мой бой неизбежен. Один на десяток,
Мой меч пропитается кровью.
И сыплются искры с кольчужных перчаток -
Железо ковали с любовью.
Подводит кольчуга - смертельная рана
Буквально сбивает с коня.
Залитая солнцем и кровью поляна,
Как мать, принимает меня.
Враги перебиты, но жизнь на исходе.
Я дралась не за зло и добро -
За себя. И еще что когда-то в народе
Дочерей в честь меня назовут СеребрО.
А пока пусть заклятий огня стрелы - спицы
Пролетают над замковой крышей,
Ведь когда ты прискачешь на зов мой, о рыцарь,
Я, конечно, тебя не услышу. (23.02.04)
И пальцы дрожат на эфесе,
В стрелу превратился послушный огонь,
Но мир мне становится тесен.
Был явным смертельный, увы, перевес
Врагов, что, как смерч, подлетели.
Обителью смерти стал Нарнийский лес.
Не воин, кто умер в постели!
Мой бой неизбежен. Один на десяток,
Мой меч пропитается кровью.
И сыплются искры с кольчужных перчаток -
Железо ковали с любовью.
Подводит кольчуга - смертельная рана
Буквально сбивает с коня.
Залитая солнцем и кровью поляна,
Как мать, принимает меня.
Враги перебиты, но жизнь на исходе.
Я дралась не за зло и добро -
За себя. И еще что когда-то в народе
Дочерей в честь меня назовут СеребрО.
А пока пусть заклятий огня стрелы - спицы
Пролетают над замковой крышей,
Ведь когда ты прискачешь на зов мой, о рыцарь,
Я, конечно, тебя не услышу. (23.02.04)